Неточные совпадения
Наполеонами и так далее, все до единого были преступниками, уже тем одним, что,
давая новый
закон, тем самым нарушали древний, свято чтимый обществом и от отцов перешедший, и, уж конечно, не останавливались и перед кровью, если только кровь (иногда совсем невинная и доблестно пролитая за древний
закон) могла им помочь.
— Это деньги с вас по заемному письму требуют, взыскание. Вы должны или уплатить со всеми издержками, пенными [Пенные — от пеня — штраф за невыполнение принятых обязательств.] и прочими, или
дать письменно отзыв, когда можете уплатить, а вместе с тем и обязательство не выезжать до уплаты из столицы и не продавать и не скрывать своего имущества. А заимодавец волен продать ваше имущество, а с вами поступить по
законам.
В ком есть и совесть, и
закон,
Тот не укра́дет, не обманет,
В какой бы ну́жде ни был он;
А вору
дай хоть миллион —
Он воровать не перестанет.
— Погоди,
дай еще подумать. Да, тут нечего уничтожить, тут
закон. Так и быть, кум, скажу, и то потому, что ты нужен; без тебя неловко. А то, видит Бог, не сказал бы; не такое дело, чтоб другая душа знала.
Если
закон или не в силах его заступить, или того не хочет, или власть его не может мгновенное в предстоящей беде
дать вспомоществование, тогда пользуется гражданин природным правом защищения, сохранности, благосостояния.
Буллу свою начинает он жалобою на диавола, который куколь сеет во пшенице, и говорит: «Узнав, что посредством сказанного искусства многие книги и сочинения, в разных частях света, наипаче в Кельне, Майнце, Триере, Магдебурге напечатанные, содержат в себе разные заблуждения, учения пагубные, христианскому
закону враждебные, и ныне еще в некоторых местах печатаются, желая без отлагательства предварить сей ненавистной язве, всем и каждому сказанного искусства печатникам и к ним принадлежащим и всем, кто в печатном деле обращается в помянутых областях, под наказанием проклятия и денежныя пени, определяемой и взыскиваемой почтенными братиями нашими, Кельнским, Майнцким, Триерским и Магдебургским архиепископами или их наместниками в областях, их, в пользу апостольской камеры, апостольскою властию наистрожайше запрещаем, чтобы не дерзали книг, сочинений или писаний печатать или отдавать в печать без доклада вышесказанным архиепископам или наместникам и без их особливого и точного безденежно испрошенного дозволения; их же совесть обременяем, да прежде, нежели
дадут таковое дозволение, назначенное к печатанию прилежно рассмотрят или чрез ученых и православных велят рассмотреть и да прилежно пекутся, чтобы не было печатано противного вере православной, безбожное и соблазн производящего».
— Бесчеловечная женщина! во власти твоей состоит меня мучить и уязвлять мое тело; говорите вы, что
законы дают вам над нами сие право.
Когда же встали из-за стола и
дамы вышли, Песцов, не следуя за ними, обратился к Алексею Александровичу и принялся высказывать главную причину неравенства. Неравенство супругов, по его мнению, состояло в том, что неверность жены и неверность мужа казнятся неравно и
законом и общественным мнением.
Толпа раздалась, чтобы
дать дорогу подходившему к столу Сергею Ивановичу. Сергей Иванович, выждав окончания речи ядовитого дворянина, сказал, что ему кажется, что вернее всего было бы справиться со статьей
закона, и попросил секретаря найти статью. В статье было сказано, что в случае разногласия надо баллотировать.
Он забывал, как ему потом разъяснил Сергей Иванович, тот силлогизм, что для общего блага нужно было свергнуть губернского предводителя; для свержения же предводителя нужно было большинство шаров; для большинства же шаров нужно было
дать Флерову право голоса; для признания же Флерова способным надо было объяснить, как понимать статью
закона.
«Ну, — говорил он ему, — излагай мне свои воззрения на жизнь, братец: ведь в вас, говорят, вся сила и будущность России, от вас начнется новая эпоха в истории, — вы нам
дадите и язык настоящий и
законы».
Он ему молвил:
«
Дай бог те, старцу,
Закон приняти,
Любовно жити,
Детей сводити».
А ты бы молвил:
«
Дай господь бог вам,
Князю с княгиней,
Закон приняти,
Любовно жити,
Детей сводити».
— Нет — глупо! Он — пустой. В нем все —
законы, все — из книжек, а в сердце — ничего, совершенно пустое сердце! Нет, подожди! — вскричала она, не
давая Самгину говорить. — Он — скупой, как нищий. Он никого не любит, ни людей, ни собак, ни кошек, только телячьи мозги. А я живу так: есть у тебя что-нибудь для радости? Отдай, поделись! Я хочу жить для радости… Я знаю, что это — умею!
— Постой, — сказал он, отирая руку о колено, — погоди! Как же это? Должен был трубить горнист. Я — сам солдат! Я — знаю порядок. Горнист должен был сигнал
дать, по
закону, — сволочь! — Громко всхлипнув, он матерно выругался. — Василья Мироныча изрубили, — а? Он жену поднимал, тут его саблей…
Правительство знает это, но, по крайней памяти, боится, что христианская вера вредна для их
законов и властей. Пусть бы оно решило теперь, что это вздор и что необходимо опять сдружиться с чужестранцами. Да как? Кто начнет и предложит? Члены верховного совета? — Сиогун велит им распороть себе брюхо. Сиогун? — Верховный совет предложит ему уступить место другому. Микадо не предложит, а если бы и вздумал, так сиогун не сошьет ему нового халата и
даст два дня сряду обедать на одной и той же посуде.
Но откупщик пользу того узаконения ощутил подлинно, ибо когда преемник Беневоленского, Прыщ, вместо обычных трех тысяч потребовал против прежнего вдвое, то откупщик продерзостно отвечал:"Не могу, ибо по
закону более трех тысяч
давать не обязываюсь".
— Пожалуйста, переведите это, — сказал он Нехлюдову. — Вы поссорились и подрались, а Христос, который умер за нас,
дал нам другое средство разрешать наши ссоры. Спросите у них, знают ли они, как по
закону Христа надо поступить с человеком, который обижает нас.
Инстинкт и собственная воля писали ей
законы ее пока девической жизни, а сердце чутко указывало на тех, кому она могла безошибочно
дать некоторые симпатии.
Затем, после достаточного общения, как бы возвращаешься, чтобы по возможности
дать весть и другим о таковом общении; таковое общение имел, быть может, Минос, почему предание обозначает его как общника Зевса, в воспоминание он
дал отображения этого в виде
закона, от соприкосновения с Божеством вполне вооруженный для законодательства.
Одновременно с этим Бог пробуждает в человеке сознание его тварной свободы тем, что
дает ему
закон или заповедь: «И заповедал Господь Бог, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от древа познания добра и зла не ешь от него: ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:16–17).
Наука
даст нам премудрость, премудрость откроет
законы, а знание
законов счастья — выше счастья» (там же.
Тогда казенная палата и министерство финансов отделили новое дело от прежнего и, найдя
закон, в котором сказано, что если попадется неудобная земля, идущая в надел, то не вырезывать ее, а прибавлять еще половинное количество, велели
дать даровским крестьянам к болоту еще полболота.
Благодаря глупому и безобразному
закону, одинаково наказывающему того, который, будучи честным человеком,
дает деньги чиновнику, и самого чиновника, который берет взятку, — дело было скверное, и старосту надобно было спасти во что б ни стало.
Мне было около пятнадцати лет, когда мой отец пригласил священника
давать мне уроки богословия, насколько это было нужно для вступления в университет. Катехизис попался мне в руки после Вольтера. Нигде религия не играет такой скромной роли в деле воспитания, как в России, и это, разумеется, величайшее счастие. Священнику за уроки
закона божия платят всегда полцены, и даже это так, что тот же священник, если
дает тоже уроки латинского языка, то он за них берет дороже, чем за катехизис.
Ст. 469 «Устава»
дает право местному начальству без формального полицейского исследования определять и приводить в исполнение наказания за такие преступления и проступки ссыльных, за которые по общим уголовным
законам полагаются наказания, не превосходящие лишения всех особенных прав и преимуществ с заключением в тюрьме.
— Вот то-то и есть. Какой же ты адвокат? Тебе оглоблю надо
дать в руки, а не
закон.
— Ну, ну, ладно… Притвори-ка дверь-то. Ладно… Так вот какое дело. Приходится везти мне эту стеариновую фабрику на своем горбу… Понимаешь? Деньжонки у меня есть… ну, наскребу тысяч с сотню. Ежели их отдать — у самого ничего не останется. Жаль… Тоже наживал… да. Я и хочу так сделать: переведу весь капитал на жену, а сам тоже буду векселя
давать, как Ечкин. Ты ведь знаешь
законы, так как это самое дело, по-твоему?
Воспитанье
давали ей обыкновенное для того времени — наняты были француженка, немка, учительница музыки, учительница пения, а русскому языку, русской истории и
закону Божию велели учить уволенному за пьянство из соседнего села дьякону.
— Встань, моя ластушка, встань, родная моя, — нежным голосом стала говорить ей Манефа. — Сядь-ка рядком, потолкуем хорошенько, — прибавила она, усаживая Фленушку и обняв рукой ее шею… — Так что же? Говорю тебе:
дай ответ… Скажу и теперь, что прежде не раз говаривала: «На зазорную жизнь нет моего благословенья, а выйдешь замуж по
закону, то хоть я тебя и не увижу, но любовь моя навсегда пребудет с тобой. Воли твоей я не связываю».
— И больше пройдет — ничего не поделаешь. Приходи, когда деньги будут, — слова не скажу, отдам. Даже сам взаймы
дам, коли попросишь. Я, брат, простыня человек; есть у меня деньги — бери; нет — не взыщи. И
закона такого нет, чтобы деньги отдавать, когда их нет. Это хоть у кого хочешь спроси. Корнеич! ты
законы знаешь — есть такой
закон, чтобы деньги платить, когда их нет?
И
дал ему царь-батюшка родительское свое благословенье, государское позволенье —
закон свершить, честен брак принять, с меньшей девицей-сестрицей побрачиться…
— Нет, уж ты, Бога ради, освободи меня, Сергей Андреич, — сказал наконец Патап Максимыч. — Изнемог я…
Дай одному с печалью остаться, подь отсель, оставь меня одного…
Дай надуматься… А какой я допрежь сего столп был неколебимый… Помнишь?.. Никого не боялся, ничего не страшился!.. Шатнуло горе, свихнуло!.. Глядя на меня, поучайся, Сергей Андреич, познай, как человеку подобает мáлитися… Божий
закон!.. Господне определенье!..
Но предприимчивую злобу
Он крепко в сердце затаил.
«В бессильной горести, ко гробу
Теперь он мысли устремил.
Он зла Мазепе не желает;
Всему виновна дочь одна.
Но он и дочери прощает:
Пусть богу
даст ответ она,
Покрыв семью свою позором,
Забыв и небо, и
закон...
Это значит: настой двухсот граммов воды на восьми граммах наперстянки, а восклицательные знаки, по требованию
закона, предназначены для аптекаря: высшее количество листьев наперстянки, которое можно в течение суток без вреда
дать человеку, определяется в 0,6 грамма; так вот, восклицательные знаки и уведомляют аптекаря, что, прописав мою чудовищную дозу, я не описался, а действовал вполне сознательно…
Сказать кстати, право вскрывать умерших больных присвоили себе, помимо клиник, и вообще все больницы, — присвоили совершенно самовольно, потому что
закон им такого права не
дает; обязательные вскрытия производятся по
закону только в судебно-медицинских целях.
Вообще ближайшее знакомство с «уездным судом»
дало мне еще раз в усложненном виде то самое ощущение изнанки явлений, какое я испытал в раннем детстве при виде сломанного крыльца. В Житомире отец ежедневно уезжал «на службу», и эта «служба» представлялась нам всем чем-то важным, несколько таинственным, отчасти роковым (это было «царство
закона») и возвышенным.
Он сказал, что деньги утащил сегодня у матери из шкатулки, подделав ключ, потому что деньги от отца все его, по
закону, и что она не смеет не
давать, а что вчера к нему приходил аббат Риго увещевать — вошел, стал над ним и стал хныкать, изображать ужас и поднимать руки к небу, «а я вынул нож и сказал, что я его зарежу» (он выговаривал: загхэжу).
Сатин. Ну да… пришло время и
дало «Уложение о наказаниях»… Крепкий
закон… не скоро износишь!
Татарин. Магомет
дал Коран, сказал: «Вот —
закон! Делай, как написано тут!» Потом придет время — Коран будет мало… время
даст свой
закон, новый… Всякое время
дает свой
закон…
И эти люди — христиане, исповедующие один великой
закон любви и самоотвержения, глядя на то, что они сделали, не упадут с раскаянием вдруг на колени перед Тем, Кто,
дав им жизнь, вложил в душу каждого, вместе с страхом смерти, любовь к добру и прекрасному, и со слезами радости и счастия не обнимутся, как братья?
Был, правда, у Порфирия один маленький недостаток: никак его нельзя было уговорить передать институтке хотя бы самую крошечную записочку, хотя бы даже и родной сестре. «Простите. Присяга-с, — говорил он с сожалением. — Хотя, извольте, я, пожалуй, и передам, но предварительно должен вручить ее на просмотр дежурной классной
даме. Ну, как угодно. Все другое, что хотите: в лепешку для господ юнкеров расшибусь… а этого нельзя:
закон».
Визит этот был сделан в тех соображениях, что нехорошо быть знакомой с дочерью и не знать семейства. За окончанием всего этого маркиза снова делалась
дамой, чтущей
законы света, и спешила обставить свои зады сообразно всем требованиям этих
законов. Первого же шага она не боялась, во-первых, по своей доброте и взбалмошности, а во-вторых, и потому, что считала себя достаточно высоко поставленною для того, чтобы не подвергнуться обвинениям в искательстве.
Много было выпито за этим ужином, много было предложено тостов: за процветание искусства, за успех новой артистки и за другие приличные случаи оказии, как и всегда доказывающие не искренность пожеланий, а лишь живучесть древнего изречения святого князя Владимира: «Руси есть веселие пити». По окончании ужина,
дамы удалились, но попойка продолжалась до утра. Сам отличавшийся воздержанностью, Шмуль напился до положения риз и наелся ветчины и трефного мяса, совершенно забыв о Моисеевом
законе.
Нравственный
закон, который человек должен свободно открыть в себе, автоматически
дает свои предписания, одинаковые для всех людей и для всех случаев жизни.
Закон не только не интересуется жизнью личности, но и не
дает ей сил для осуществления того добра, которого он от нее требует.
Жаль, конечно, детей, но ежели
закон им прав не
дает, то что же мы против
закона сделать можем!
Ужели можно предположить, что, поступая таким образом, эти люди понимали, что они обездоливают и продают то самое государство, которое их приютило, поставило под защиту своих
законов и даже
дало средства нажиться?
— Следует, по
закону, безотлагательно… Тысячу рублей, говорят, исправнику-то
дали за это дело, — присовокупил секретарь. — Вот у меня где эта земская полиция сидит! — произнес он затем, слегка ударяя себя в грудь. — Она всю кровь мою мне испортила, всю душу мою истерзала…
«Сосланный в вверенную мне губернию и состоящий при мне чиновником особых поручений, коллежский секретарь Вихров дозволил себе при производстве им следствия по опекунскому управлению штабс-капитана Клыкова внушить крестьянам неповиновение и отбирал от них пристрастные показания; при производстве дознания об единоверцах вошел через жену местного станового пристава в денежные сношения с раскольниками, и, наконец, посланный для поимки бегунов, захватил оных вместе с понятыми в количестве двух человек, но, по небрежности или из каких-либо иных целей, отпустил их и таким образом
дал им возможность избежать кары
закона.